Непредсказуемая инфляция: почему годовой показатель оказался ниже прогнозов

Нацбанк видит постепенное уменьшение взаимосвязи обменного курса и инфляции

Инфляция по итогам года составила 5.3%, оказавшись значительно ниже оценок Нацбанка и ожиданий экспертов, существовавших несколько месяцев назад. Опасения инфляционных всплесков были одним из ключевых мотивов при принятии решений о прекращении цикла снижения базовой ставки и затем ее повышения до уровня в 9,25%. При этом весь комплекс ожидаемых внешних шоков присутствовал осенью 2018 года в той или иной степени. Большая часть 15-процентного ослабления тенге по итогам года пришлась на осенние месяцы. Ноябрь и декабрь были периодом снижения нефтяных котировок. Нацбанк начиная с декабря 2018 года исходит из цены на нефть в 60 долларов за баррель, при том что средняя цена за 11 месяцев года превысила 71 доллар. Осенью налицо был также отток капиталов с развивающихся рынков и рост инфляции в России выше верхней границы ожиданий Центробанка до 4,2% на фоне ослабления рубля и ожидаемого повышения НДС.
Рост цен за последние три месяца года составил 1,8% против 2.9 за 4 квартал 2017 года и 2,7% в 2016 году при возможно более выраженном прошедшей осенью внешнем негативе. Оценивая относительно скромный рост цен по итогам прошлого года, Нацбанк до известной степени должен играть против себя самого, поскольку несколько месяцев назад предполагалось, что инфляция окажется в середине прогнозного коридора в 5-7% по итогам прошлого года и несколько выше верхней границы нового коридора в 4-6% с января. Кроме того, Нацбанк по-прежнему считает более вероятным развитием событий дальнейшее повышение базовой ставки, возможно, уже в марте, и текущий уровень инфляции в 5,3 не очень соответствует этой жесткости.

Ослабление тенге не приводит к росту цен?

Аналитик Halyk Finance Асан Курманбеков, интерпретируя в своем обзоре уровень роста цен по итогам года, обратил внимание на то, что в 2018 году инфляция была необычно сдержанной и игнорировала негативное влияние тенге, ослабевшего на 15% по отношению к доллару. По оценкам аналитика, инфляция практически полностью проигнорировала пик роста ожидания ускорения цен в прошлом сентябре. Кроме того, «известно, что влияние ослабления нацвалюты на инфляцию носит асимметричный характер, то есть инфляция с небольшим лагом транслируется в цены, но вяло реагирует на укрепление тенге, хотя в прошедшем году поведение инфляции было таким, словно тенге и не падал с 320 до 384 за доллар при сопутствующей высокой волатильности курса». По оценкам Halyk Finance, ослабление тенге в 2018 году в настоящее время еще не в полной мере транслировалось в цены. Также сохранится давление со стороны потребительского и инвестиционного спроса, в том числе в связи с ожидаемым ростом зарплат в госсекторе.

Спрос и риски

В отчете о состоявшейся в Нацбанке после принятия решения по базовой ставке встрече с экспертами практически нет оценок относительно того, почему инфляция по итогам года сложилась ниже подавляющего большинства прогнозов и ожиданий регулятора. Влияние замораживания тарифов в коммунальном секторе и низких цен нанефтепродукты, особенно в сопоставлении со скачком бензиновых цен ноября прошлого года, на замедление общей инфляции оценить количественно достаточно сложно. Директор департамента статистики и анализа Национального банка Виталий Тутушкин подчеркнул, что ситуация остается примерно такой же с точки зрения потенциала реализации внешних рисков и проинфляционного давления со стороны совокупного спроса. По его оценкам, динамика базовой инфляции свидетельствует о сохранении инфляционного фона на потребительском рынке. Ее уровень, рассчитываемый без учета наиболее волатильных цен и регулируемых компонентов, продемонстрировал ускорение за 2018 год с 6,2% до 6,7%. Основным фактором инфляции продолжает также оставаться расширение внутреннего спроса, которое как в истекшем, так и в текущем году подкрепляется преимущественно фискальными стимулами. «Так, рост реальных доходов населения за 11 месяцев 2018 года составил 4,4%. Расширению внутреннего спроса в 2019 году будет способствовать повышение минимальных заработных плат. По его оценкам, рост объемов потребительского кредитования в ноябре составил 11% в годовом выражении. В 2019 году ожидается рост кредитного портфеля темпами выше увеличения номинального ВВП. Виталий Тутушкин также отметил, что во внешнем секторе по-прежнему сохраняется значительный потенциал для реализации рисковых сценариев как в краткосрочной, так и в среднесрочной перспективе.

«Мировые цены на нефть после их снижения в октябре-декабре предыдущего года до минимальных значений за последние полтора года в конце прошлой недели превысили уровень 60 долларов за баррель. Тем не менее они остаются существенно ниже показателей октября 2018 года, когда достигали 86долларов за баррель в максимуме. Такая волатильность обуславливает высокую неопределенность в отношении дальнейших перспектив на мировых рынках».

Нацбанк также отмечает усиление внешнего инфляционного фона. По оценкам спикера, фактическая годовая инфляция в России формируется выше целевого показателя 4%.

«Учитывая высокую долю импорта из России, оценки по дальнейшему ускорению российской инфляции в текущем году создают потенциал для проинфляционного давления на внутренние казахстанские цены. Что касается общей картины по инфляции в прошлом году, то она сохранилась в пределах целевого коридора 5-7%. В последние три месяца прошедшего года инфляция оставалась неизменной на уровне 5,3%. Замедление по сравнению с 2017 годом зафиксировано по всем группам потребительских товаров и услуг. По продовольственным товарам рост цен составил 5,1% против 6,5% год назад, по непродовольственной компоненте – 6,4% против 8,9%. Платные услуги стали дороже на 4,5%, тогда как в 2017 году рост тарифов составлял 5,9%», – пояснили в Нацбанке.

На мировых продовольственных рынках наблюдается общее уменьшение цен. Индекс мировых цен на продовольствие снизился в годовом выражении на 4,3%. В декабре зафиксировано снижение котировок цен на молочную продукцию (-3,3% в сравнении с ноябрем) и сахар (-1,9%). Тем не менее выросли цены на зерновые (1,8%), мясо (0,8%) и масло (0,4%).

Характер инфляции: монетарный или немонетарный

В управлении по защите прав потребителей финансовых услуг Национального банка РК нам прокомментировали вопросы, возникшие в связи с этой ситуацией.

– Означает ли нахождение инфляции на уровне в 5,3% по итогам года снижение ее зависимости от курса тенге? Ранее отмечалось сохранение определенной реакции на ослабление тенге и довольно вялое реагирование на периоды укрепления тенге.

– Необходимо отметить, что курс национальной валюты не единственный фактор, влияющий на инфляцию. Учитывая определенную долю импорта в потребительских и промышленных товарах Казахстана, изменения курса могут оказывать влияние на инфляционные процессы. При этом воздействие курса на инфляцию является несимметричным, то есть ослабление, в отличие от укрепления, имеет большее воздействие на потребительские цены. Наибольшая реакция на шок обменного курса наблюдается в группе непродовольственных товаров, что связано с их большей долей импорта в структуре потребления.

Оценки Национального банка РК свидетельствуют о постепенном уменьшении эффекта переноса обменного курса на инфляцию. Так, накопленный эффект через 12 месяцев от 1%-ного обесценения номинального обменного курса к доллару США на годовую инфляцию составил 0,15 процентных пункта для периода 2011-2017 годов, тогда как для периода, включающего 2018 год, эффект переноса составил 0,12 процентных пункта.

– В чем главные причины того, что не произошло инфляционного всплеска, сопоставимого с прошлогодним в конце года? Ранее оценкой Нацбанка была высокая вероятность нахождения инфляции в середине прогнозного коридора в 5-7% и возможность ее выхода за уровень в 6% в первые месяцы 2019 года.

– Нет никаких оснований для повтора прошлогоднего события. Рост инфляции в четвертом квартале 2017 года был связан с шоками со стороны предложения (ремонт на нефтеперерабатывающих заводах, отток продукции в соседние страны и так далее). Вместе с тем проделанная работа по насыщению рынка продукцией (рост внутреннего производства после модернизации нефтеперерабатывающих заводов, меры по ограничению более дорогого импорта), а также меры по развитию торговой инфраструктуры и антимонопольному регулированию позволили стабилизировать ситуацию на товарных рынках. Сезонное повышение инфляции в ноябре-декабре 2018 года было в рамках пределов исторических колебаний и соответствовало тенденции роста цен в четвертом квартале.

– Существуют ли какие-то оценки относительно влияния монетарных и немонетарных факторов на инфляцию в 2018 году и насколько значимым оказалось усиление регулирования на рынке нефтепродуктов и тарифов в системе ЖКХ?

– Указание точных оценок по факторам за 2018 год не представляется возможным. Инфляция может быть вызвана как монетарными, так и немонетарными факторами. При этом нельзя однозначно определять характер инфляции как монетарный или немонетарный, поскольку оба фактора воздействуют на нее в каждом периоде времени. Кроме того, отдельные факторы невозможно определить как только монетарные или немонетарные.

Работа по снижению тарифов на услуги естественных монополий активизировалась в четвертом квартале 2018 года, и ее полные итоги ожидаются в текущем году. В 2018 году вклад регулируемых услуг в инфляцию сократился вдвое. Кроме того, рост тарифов на регулируемые услуги оказался наименьшим (2,1%) за последние пять лет.

– Насколько весомым является импорт инфляции из стран основных торговых партнеров и, в частности, ее нахождение на верхней границе ожиданий Центрального банка РФ?

– По ценам импортируемых потребительских товаров из стран дальнего зарубежья наблюдалось снижение в долларовом эквиваленте. Вместе с тем, с учетом ослабления курса тенге, рост цен в среднем составил 4,2% за 11 месяцев 2018 года. Из стран ЕАЭС (в том числе в России) наблюдался некоторый рост цен ввезенных потребительских товаров за 11 месяцев 2018 года (на 15%) в тенговом выражении.

– Каковы ваши оценки относительно того, оказывало ли на инфляцию воздействие снижение цен на нефть и ужесточение ситуации для развивающихся рынков в ноябре и декабре прошлого года?

– Действительно, в конце 2018 года произошло резкое падение цен на нефть, среднемесячная стоимость которой в ноябре упала до $64,8 за баррель, хотя месяцем ранее данный показатель составлял $81. Столь резкое снижение цен на нефть является шоком для большинства стран, ориентированных на добычу и экспорт данного продукта, в частности для Казахстана.

Помимо снижения цен на нефть, ситуация на внешних рынках в целом в течение 2018 года обострялась под влиянием неопределенности, связанной с торговыми конфликтами между Соединенными Штатами и Китаем, ухудшением санкционного фона в отношении России, ужесточением монетарной политики ФРС США. В результате чего было зафиксировано ускорение инфляционных процессов в большинстве развивающихся стран. Так, в России, основном торговом партнере Казахстана, наблюдается рост цен на товары продовольственной корзины не только по причине увеличения ставки НДС, но и под влиянием вышеперечисленных факторов, что создает проинфляционные риски, связанные с импортом инфляции.

В то же время годовая инфляция в Казахстане в ноябре и декабре 2018 года оставалась стабильной (5,3%), несмотря на снижение цен на нефть. Следует отметить, что прямое влияние снижения нефтяных котировок на уровень цен в Казахстане весьма ограничено и в большей степени связано с обесценением номинального обменного курса, эффект переноса которого происходит с лагом и может нивелироваться другими факторами.

 

https://kapital.kz/economic/75171/nepredskazuemaya-inflyaciya-pochemu-godovoj-pokazatel-okazalsya-nizhe-prognozov.html