Гани КАЛИЕВ: Вступление в ВТО чревато разорением и нестабильностью в обществе

Поспешность, с которой наша страна стремится вступить в ВТО, настораживает многих.. Уж больно низок экономический потенциал у Казахстана, чтобы быть равным среди равных в этой организации. Не станет ли ВТО началом конца для нашего суверенитета? Своими размышлениями на этот счёт делится с «Мегаполисом» директор НИИ экономики АПК и развития сельских территорий и руководитель партии «Ауыл» академик НАН РК Гани КАЛИЕВ.

– Гани Алимович, накануне вступления нашей страны в ВТО становится особенно актуальным ускоренное развитие сельского хозяйства. Более того, обязательство подтянуть агросектор до нужного уровня является непременным условием вступления во Всемирную торговую организацию. Как вы считаете, сможем мы решить эту задачу в столь короткий срок?

– К моменту вступления, которое ожидается в 2013 году, конечно, нет. Сегодняшнее состояние сельского хозяйства иначе как бедственным не назовёшь. Мы раньше всегда хвалились, что на территории Казахстана можно разместить пять Франций. Это так, просторы у нас огромные. Но биопотенциал почвы невысок, раза в два-два с половиной хуже, чем, например, в России. Из 35 млн гектаров пашни 15 пришли в негодность в результате плохого хозяйствования. И хотя по расчётам учёных на территории Казахстана можно производить продовольствия столько, что хватит для 50 млн человек, на деле сельчане не могут прокормить неполные 17 млн своих сограждан – почти 40 процентов продовольствия завозится из-за границы.

Ещё одна, казалось бы, выигрышная особенность Казахстана – наличие обширных пастбищ. Их у нас 180 млн гектаров. В то же время 100 млн гектаров заброшено. В советское время мы экспортировали 380 тыс. тонн мяса в год, а теперь ставим задачу – и то на далёкую перспективу – вывозить 180 тыс. тонн. У нас очень низкая товарность сельхозпродукции – всего 40 процентов, остальное потребляется преимущественно самими производителями. На сельских территориях проживает около 47 процентов населения, но только 2,5 млн человек заняты сельскохозяйственным трудом, причём половина этих людей так называемые самозанятые.

– В Белоруссии менее трёх процентов сельских товаропроизводителей, но они с лихвой обеспечивают продовольствием и себя, и страну, и экспортные поставки.

– Да, Белоруссия экспортирует 60 процентов сельскохозяйственной продукции. И тут всё дело в государственной поддержке сельского хозяйства. К сожалению, в нашей стране она отличается не в лучшую сторону, даже если брать для сравнения государства СНГ. В России вложения в развитие аграрного сектора составляют 10-14 долларов на гектар, в Белоруссии – 250, в Казахстане – всего два-четыре доллара. У нас 80 с лишним процентов техники изношено. Мы всё ещё используем примитивные технологии. И ждём отдачи. По статистике, в нашей стране 80 процентов животноводческой продукции производится в личном подворье. Это разве можно, когда на дворе XXI век?

– Как же так, ведь сельское хозяйство неоднократно реформировалось?

– Непродуманные реформы привели к тому, что в сельском хозяйстве образовалось множество мелких фермерских хозяйств, которым противостоит кучка земельных олигархов. И то и другое нежелательно. История развития земельных отношений в мире показывает: когда люди работают «на хозяина», их труд всегда неэффективен. Европа, Россия уже пережили это в  XVIII–XIX веках и отошли от таких форм ведения сельского хозяйства. А мы зачем-то взяли их на вооружение после того, как ликвидировали колхозы и совхозы. Сельчане, с темна до темна работавшие в коллективных хозяйствах, остались не у дел. На время посевной владелец пашни нанимает их, потом до уборки они снова сидят без дела. Если учесть, что и с выплатой денег работодатель не спешит, то о какой производительности и эффективности может идти речь? Те же крестьяне, что работают на себя, рады бы трудиться с полной отдачей и получать хорошие урожаи, но у них старая изношенная техника, плохие семена, отсутствие агрокультуры.

В советское время говорили, что каждый сельчанин кормит 5–7 человек. В Америке называли цифру 20. То есть мы отставали в 3–4 раза. А сейчас в десятки раз отстаём. Сельское хозяйство эффективно тогда, когда люди, занятые в нём, являются и тружениками, и собственниками в одном лице. Поэтому нам надо проводить укрупнение мелких хозяйств именно на этой основе. Чтобы у людей был интерес и мотивация к труду.

– Но ведь мы в своё время отказались от коллективных хозяйств в угоду частной собственности.

– Мы колхозы и совхозы распустили, не подумав о последствиях. Учёные предлагали правительству сделать из совхозов коллективные хозяйства. Потому что в них больше демократии: руководителя они выбирают сами, никто им со стороны никого не навязывает. Если они решат, что хозяйство слишком велико – а в советское время любили создавать совхозы-гиганты из нескольких колхозов, – пусть делят его на два, на три. Захочет кто-нибудь выйти из колхоза и стать фермером – пожалуйста, пусть выходит со своей долей скота и техники и работает самостоятельно.

Предполагалось, что коллективным хозяйствам государство будет давать госзаказ на контрактной основе. Если члены коллектива сочтут его выгодным, они заключат контракт на вид и объём продукции. Произведут больше – могут продать потребительскому союзу (в то время был «Казпотребсоюз») или вывезут на колхозный рынок – как посчитают нужным. Главное, чтобы укрупнённость, коллективность хозяйства сохранялась. Тогда и высокопроизводительную технику можно приобретать (мелкому владельцу земли она не по карману, да и размеры угодий не всегда позволяют её использовать), и севообороты внедрять, и новые технологии.

Кто постарше, тот помнит, что Германия долгое время разделялась на Западную и Восточную. Когда страна объединилась, то оказалось, что производительность труда в социалистической Восточной Германии даже выше, чем в капиталистической Западной. Потому что в первой были кооперативы. Они эффективно функционируют и в настоящее время. В конце года каждый член кооператива получает свою долю дивидендов за землю, обобществлённое имущество (скот, технику) и трудовое участие. Если кому-то захотелось работать в другом месте или его исключают из кооператива, он уходит, оставляя свой пай, за который так же, как и оставшиеся работники, получает дивиденды. Это правильно, это справедливо, это даёт стимул к труду.

Примерно такой вариант организации сельских товаропроизводителей мы предлагали внедрить и в Казахстане, но у нас он не пошёл.

– Почему?

– Причина известная – почти поголовная коррупция, которая в эту честную схему не вписывается. Мы предлагали выход, но, к сожалению, нас не услышали. Всё раздали в собственность, причём одни (как правило, директора колхозов и совхозов) получили много, другие – всего-ничего. Власть разрешила 20 процентов земли и имущества хозяйств отдать заслуженным руководителям, но это приняло массовый характер: заслуженный, не заслуженный – все колхозные и совхозные управленцы постарались урвать как можно больше. Когда оставшееся разделили на паи, рядовые работники, которым никто не объяснил что к чему, пошли на поводу у руководства и так или иначе снова отдали ему землю и технику. В итоге мы и получили крупные, но неэффективные помещичье-крестьянские хозяйства.

Надо сказать, к 90-м годам колхозы заметно разбогатели: в каждом хозяйстве были десятки единиц техники, десятки, а то и сотни голов скота. Это был неделимый фонд, и где он?

– Говоря о кооперации, вы имели в виду, очевидно, горизонтальную. А что такое вертикальная кооперация?

– Вертикальная – это переработка, материально-техническое снабжение, реализация. Здесь тоже должны быть какие-то специализированные структуры. И эти структуры должны служить крестьянам. В 1993 году фракция партии «Ауыл», которую я возглавляю, инициировала в парламенте закон о сельскохозяйственных товариществах и ассоциациях, где подчёркивалось, что молзаводы, мясокомбинаты и другие предприятия по переработке сельхозпродукции должны находиться в подчинении крестьян-производителей этой продукции. Для них должны строиться эти объекты как коллективная собственность, и кредит они должны брать тоже коллективно. Руководство межхозяйственного предприятия назначают они, фонд зарплаты определяют они, если требуются дополнительные вложения, правление собирается и решает, сколько денег можно выделить. Этот хороший закон приняли, но смотрите, что мы имеем.

Молочный завод хотят построить – ищут в регионе кого-нибудь зажиточного и кредит дают ему, потому что с него легче получить откат, чем с коллектива. Допустим, он строит завод, и дальше его интересует только собственная прибыль. Владелец завода будет стараться закупать у крестьян молоко как можно дешевле, а продавать продукцию завода как можно дороже. Он богатеет, крестьяне разоряются. Общество в целом разоряется тоже.

Чтобы исправить положение, мы предлагаем из нескольких ранее принятых законов сделать один, отвечающий интересам сельских тружеников и защищающий их интересы. Это нужно сделать, тем более что мы уже вступили в Таможенный союз и собираемся вступать в ВТО. Особенно тревожит вступление в ВТО.

– Вы этот шаг одобряете или нет?

– И да и нет. ВТО – это сообщество богатых стран, которые свои внутренние резервы повышения эффективности производства уже исчерпали. Они давно обеспечили себя продовольствием, и им надо сбывать излишки, чтобы не остановилось производство, а значит, всё время искать новые рынки сбыта и источники сырья. Поэтому торговая организация и берёт в свои ряды страны с низким уровнем развития экономики. Но если сейчас мы откроем границы, снизим пошлины, товары из развитых стран в хорошей упаковке и более дешёвые хлынут на прилавки наших магазинов, и это окончательно добьёт нашу промышленность. Под ударом окажутся сельское хозяйство, пищепром, легпром и сельскохозяйственное машиностроение. Два-три миллиона человек, по данным отдельных экспертов, окажутся без работы. А где два-три миллиона безработных, там 10–12 миллионов бедствующих людей, потому что почти у каждого работающего есть семья.

Всё это не просто предположения. Украина вошла в ВТО, и за три года там появилось 500 тысяч новых безработных. Приостановлен экспорт сахара, снижение пошлин на импорт мяса привело к падению экспорта этого вида продукции с 500 тыс. тонн до 150–160 тыс. Пошлина на ввоз импортного мяса в Украину в восемь раз меньше пошлины на экспорт украинского мяса в другие страны. В 2010 году в Украине в 2,5 раза вырос импорт даже такого традиционного для неё продукта, как свинина.

По расчётам российских учёных после вступления в ВТО объём производства пищевой промышленности России сократится на 14 процентов, сельского хозяйства – на три процента, лёгкой промышленности – на семь процентов. Экспорт продукции пищевой промышленности уменьшится на восемь, сельского хозяйства – на шесть, лёгкой промышленности – на четыре процента. Импорт, наоборот, увеличится: в пищевой промышленности – на 38, сельском хозяйстве – на 11, лёгкой промышленности – на восемь процентов. Численность рабочей силы сократится соответственно на 29, 5 и 30 процентов.

Поэтому мы, учёные, и говорим, что вступление в ВТО чревато разорением и нестабильностью в обществе.

– Не хотелось бы такого развития событий…

– Да, но это не значит, что не надо вступать в ВТО вообще. Не надо вступать поспешно и со всем соглашаясь. Надо отстаивать свои интересы. Надо брать льготы. Надо торговаться. Китай торговался 15 лет, почему мы не можем? Мы должны знать, каков должен быть уровень развития сельского хозяйства, чтобы выдержать конкуренцию. Сколько для этого надо вложить средств в один гектар, какова при этом должна быть доля государства, сколько лет потребуется для достижения конкурентоспособного уровня. Например, некоторые страны добились для себя квоты на шесть, девять лет. А мы не смогли отстоять себя, помешал ложный имидж развитого государства.

Россия и мы вслед за ней вступаем в ВТО как развитые страны. Это значит, что субсидии в сельское хозяйство могут составлять не более пяти процентов от внутреннего валового продукта, тогда как для развивающихся стран установлен порог в 10 процентов. Зачем мы делаем себе в ущерб? Наше руководство на переговорах должно защищать наши интересы, а не делать гордый вид, соглашаясь на все условия. Ведь это аукнется очень больно. Хотим войти в ВТО? Давайте войдём, но проделаем для этого всю необходимую работу.

– Вы только что привели расчёты российских учёных. А наши НИИ делают нечто подобное для руководства страны?

– Конечно. Но отношение к учёному мнению у нас свое-
образное. Нередко учёные так же мало информированы, как и всё население, чтобы вмешиваться со своими рекомендациями. Даже на переговоры в Таможенном союзе казахстанская сторона не берёт с собой ни учёных, ни специалистов. От общественности как будто что-то скрывают. Россия и Белоруссия – берут. У них мощная поддержка в переговорном процессе. Казахстан – нет. В результате у нашей страны всегда не хватает аргументов.

С наукой надо считаться, тем более в такой специфической отрасли, как сельское хозяйство. Физика, химия, математика с одинаковым успехом применяются в любой точке планеты. А аграрная наука привязана к конкретной территории. И никакие заграничные советчики не знают её особенностей так, как знают отечественные учёные.

Сейчас Минсельхоз принял программу, согласно которой в развитие сельского хозяйства в течение ближайших восьми лет должно быть вложено 18–20 миллиардов долларов. По нашим расчётам, этого мало. Для обеспечения конкурентоспособности отрасли вложений должно быть в 2–2,5 раза больше. Я считаю, надо поставить задачу перед министерствами и учёными: пусть определят, сколько всё-таки денег нужно. А если мы войдём в ВТО так, как нам диктуют из-за рубежа, то скоро и вкладывать будет не во что.

Источник: tengrinews.kz

В Казахстане с 1 апреля все виды лицензий можно будет получить в электронном виде – Масимов

Премьер-министр Казахстана Карим Масимов во вторник поручил всем центральным госорганам обеспечить с 1 апреля этого года возможность получения всех видов лицензий в электронном виде, сообщает ИА Новости-Казахстан. Continue Reading